Y.N. Zassoursky online

Во всех историях ощущается невероятный ДУХ Москвы. Прошлой. Меня какие-то детские эмоции захлестнули, вспомнила рассказы моей бабушки, увы, ныне покойной.Интересно почитать о традициях семейных праздников.
Мария

У меня дед был очень верующий человек и любил отмечать религиозные праздники. Особенно активно отмечалась Пасха. Бабушка, которая, в общем-то, считала себя неверующей, для деда, тем не менее, пекла куличи. И тут собиралась все родственники, пили чай, ели пасху и разговаривали о всяких делах. 

И, конечно, были дни рождения. Самым главным  был день рождения бабушки. Он отмечался 30 сентября.  Бабушка Надежда Ивановна старалась, чтобы всем было приятно, вкусно и интересно. Кроме того,  тогда была шестидневка, так что тридцатого всегда был выходной. К нам приезжали бабушкины дети: мамина сестра Мария Федоровна, другая ее сестра Антонина Федоровна и дядя Сергей Федорович, который работал в МИДе. Это было приятное собрание, и праздник был хороший. Мой дед был непьющим, так что особых возлияний в этот день не было.  Единственной страстью деда был рижский бальзам, который он добавлял в чай. Но я об этом, кажется, уже рассказывал. На праздники заводили патефон и слушали пластинки: Козина, Вертинского, Лещенко…  

Новый год. В 37 году разрешили елки. Дед достал старые, еще дореволюционные  игрушки и свечи, и мы вместе наряжали елку. Родителей в тот Новый год дома не было - они ушли праздновать в “Метрополь”. А мы с дедом остались дома, и у меня поднялась температура – я заболел. Так что все праздники я провел в постели. С тех пор каждый год дед  покупал елку. Он любил развешивать на ней игрушки, а я ему помогал. А потом мы отмечали праздник тихо и по-семейному. Нас тогда было в доме 6 человек: дед, бабушка, я, мама, папа, и мамина сестра Антонина Федоровна.      

Расскажите, пожалуйста, побольше о старой Москве: какой она была, как изменялась, что потеряла, а что приобрела? Благодарствую!
Сергей

В старой Москве дома были деревянные. Дом, где мы жили, подарили бабушке на свадьбу, поскольку она была бесприданница.  Когда я пошел в первый класс, у нас провели водопровод и канализацию. А до этого мы каждый день ходили с дедом на колонку за водой, и это тоже была важная церемония.
Мылись все тогда в бане. Дед это мероприятие очень любил, ходил каждую субботу и иногда брал меня с собой, а летом мы вместе заготавливали на даче веники. В 37 году, еще до школы, мама решила взять меня с собой в  женское отделение. Я с ужасом смотрел на женщин, которые там раздевались. В конце концов они стали громко возмущаться, и я вынужден был уйти. И больше в женской бане я в жизни никогда не был. Потом я ходил париться уже с папой. И это было замечательно, поскольку он всегда угощал меня после бани водой с крем-содой.
Москва тогда была совсем другая. У  многих во дворах жили куры. У моей бабушки был белый петух. Я его помню еще потому, что, когда я заболел дифтеритом, этого петуха зарезали и сварили мне бульон. Ух, и жалко мне его было. А у соседей были еще и свиньи, они жили во дворе в сараях.  А сараи были везде, где было печное отопление, и там хранились дрова. Помню, как взрослые их кололи, а я потом относил и складывал. Газ провели только после войны, и тогда отопление стало газовым.
 

В первом классе я учился в школе на Большой Грузинской около старой территории зоопарка. Это была большая старинная гимназия. Сейчас в этом здании находится Министерство геологии. В школу я пошел с большим удовольствием. Первоклассников было много, и у каждого класса был свой цвет, для того, чтобы можно было легко нас отличать. У меня был класс «Д» и я носил сиреневый бантик. Через два года меня перевели в новую 114 школу, которая была с другой стороны зоопарка, ближе к новой территории. До окончания 4 класса я учился здесь.

Вместе со школой появились новые очень приятные развлечения – библиотеки. Я записался в первую библиотеку имени Розы Люксембург и Карла Либкнехта. Она находилась в Васильевском переулке. Там, где сейчас Дом Кино. Туда я ходил менять книги. Это было очень приятное  занятие. Иногда мне давали деньги, и я шел на Горьковскую (сейчас Тверская) покупать книги. В библиотеке было то, чего нельзя было купить в то время. Помню, как летом читал там Майн Рида, и тут объявили воздушную тревогу, я все бросил и побежал за бабушкой. Она была глуховата, и  я должен был следить за тем, чтобы она вовремя ходила в бомбоубежище. Тогда закончилось мое детство.

Сначала я был Ясен Николаевич Макаров. Мой отец, Николай Сторожев,  родился в Пензе  и жил там на острове Пески, за рекой Сурой. Он учился там в реальном училище и писал стихи под псевдонимом Засурский. Я стал  Засурским в 37 году, когда пошел в школу.
За Сурой я впервые побывал уже после войны, благодаря  редактору газеты “Пензенская Правда”. Дом, где жил отец, еще цел, правда, попасть туда мне тогда не удалось…